Доктора тоже боятся боли

When Breath Becomes Air

Тридцатишестилетний нейрохирург только подошел к приятному моменту завершения резидентуры, что означает конец четырнадцатичасовых рабочих дней и начало увлекательной карьеры с отличной зарплатой (собственно, то, ради чего люди так много вкладывают в американское медицинское образование), как узнал, что у него рак легких с метастазами. И ничего уже не будет. После диагноза он успел написать книжку «Когда дыхание растворяется в воздухе», где размышляет о смерти.

Поль Каланити (?) похож на другого американского хирурга с индийскими корнями — Атула Гаванде, который тоже склонен к философии, любит русскую литературу и  пишет отличные книжки. Правда, у Атула все хорошо, чему я очень рада, а Поль уже больше ничего не напишет, что печально — он планировал последние лет двадцать своей жизни работать над книгами, и я думаю, что это были бы важные тексты. О работе Атула Гаванде «Быть смертным» я писала год назад. К сожалению, за год ее не перевели на русский язык, а книжка такая, что я бы многим рекомендовала прочитать. Размышление Каланити, конечно, работа в другой весовой категории, и, если выбирать, то берите Гаванде, но у «Дыхания» тоже есть своя ценность: вот человек, который очень много узнал о жизни и чужой смерти, имеет небольшое кладбище больных, а теперь переживает собственное умирание.

По большому счету, содержание книги можно почерпнуть из эссе автора для NYTimes «How Long Have I Got Left?«, там все есть.

Подобные предсмертные хокку стали сейчас вариантом традиции. Задал жанр Рэнди Пауш  с мегахитом «Последняя лекция» — книжкой, лекцией TED, лекцией в Стэндфорде, выходом у Опры. Оливер Сакс успел написать Gratitude, Терри Прачетт выпустил сборник своих эссе. Сейчас довольно много таких работ, и это здорово, потому что с порога смерти видно что-то такое, важное. Кроме того, многие авторы хотят успеть передать часть себя еще совсем маленьким детям, чтобы те, когда подросли, узнали своего родителя хотя бы так, через текст. Заодно и всем остальным читателям достается.

Когда читаешь, тревожит одна мысль: относительно неплохо умирать нейрохирургом, профессором математики или великим психиатром. А вот людишкам типа меня стоит задуматься о содержании мемуаров.